| (no subject) |
[May. 14th, 2012 | 07:46 am] |
Cсесть с поезда Севастополь-Москва где-то в Харькове в почти четыре часа утра - это, конечно, надо быть особенным оленем, подсказывает мне мозг. С другой стороны, подсказывает мне какой-то другой загадочный орган, раскрывать варежку и рассказывать обо всём, что было, есть и будет, как-то ну совсем глупо, потому что такое надо, по-хорошему, переживать самим - глубоко внутри и не менее глубоко снаружи, со всеми прилагающимися мистификациями и примочками - иначе не выйдет, иначе - простое пустозвонство и рисование кругов на водах реки Стикс, ни много ни мало.
Эти два факта никак не связаны, но рано-рано утром в каком-нибудь почти приграничном городе это, честное слово, имеет мало значения.
***
- Ромашковый чай утром вместо кофе - это пиздец как глупо, - говорит моя великолепная напарница, часа через два как мы начали его пить, - мало того что он невкусный, он ещё и заставляет засыпать.
Пограничные электрички, моя любовь, с бабушками-контрабандистками, которые везут буквально килограммы нелегальной колбасы с юга на север, начинают ходить через эту самую границу отчего-то лишь в восемь с копейками утра. Наши пути извилисты и неведомы, да, и нас это, кажется, более чем устраивает: отважные герои всегда идут в обход. Особенно если обход оказывается дважды дешевле (и интереснее), чем прямой путь к цели.
***
Южный же крымский город встречает нас из полупустого поезда в пять утра едва занимающимся рассветом. Недолгое, но медленное восхождение на один из древних местных холмов - и вдруг я вижу за высокой обочиной пустынной дороги склон, сплошь покрытый красными цветами с лепестками будто бы из папиросной бумаги - маки, прекрасные рассветные цветы выжженных степей и древних развалин, мы находим их многими часами позже, отправившись смотреть и карабкаться на ракушечные стены древнего Херсонеса.
***
А ещё было: купаться в прекрасном прохладном Чёрном море на закате, а потом молчаливо сидеть на обветренной коряге, завернувшись в большие полотенца, и смотреть, как солнце плавно опускается в воздушную облачную пену над самым морем, оставляя едва заметную рыже-розовую дорожку на поверхности солёной, цвета голубой глины воды; неожиданно красивый салют, феерически отражавшийся в воде залива, на обратном пути с позднего братского кладбища; вино с хлебом и сыром поздно вечером под звёздами в укромной любимой бухточке на самом берегу с видом на море, сливающееся с ночным звёздным небом, и Малая Медведица прямо над головой, а потом к нам под варганную игру пришёл в темноте самый настоящий ёжик; и, конечно, большой зелёный небесный фонарь, который мы отправили в высокий и долгий полёт над городской бухтой.
***
И ещё: ежевечерняя вкуснющая местная клубника под длинные разговоры и рассказы о жизни и прочем - на балконе, под звёздами, завернувшись в тёплый палантин, глядя на судостроительный порт и прислушиваясь к звукам ночи в минуты расслабленного и удовлетворённого общего молчания; удивительно странные танцы на высоком холме у моря, в траве, изваляться в кусте колючек и изорвать последние летние штаны чуть ли не в клочья, весело смеяться и валяться на земле, на берегу, долго-долго смотреть на море, идти вдоль кромки воды, ловить солёные волны и брызги и говорить: я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, море.
***
И, конечно, в первый же день пребывания встретить мужчину в растянутой майке и шортах, в резиновых шлёпанцах, несущего в руке золотой лавровый венок. Ловить пристальные, прищуренные, хитрые взгляды местных и не очень богов, съесть счастливый билетик на катер и оставить один на память (или про запас). Феерическим образом продолбать поездку в другой прибрежный город, в котором грезилось побывать ещё хоть раз, потому что поезд отправлялся не с того вокзала и вообще из другого города - и обнаружить это, конечно, за полчаса до отправления.
***
Или залезть на один из высоких холмов, обрамляющих вход в маленькую уютную бухту соседнего городка, на котором стоят развалины древней крепости, научиться стрелять из рогатки, прикинуться пиратом с чёрной банданой на голове и в полосатом платье, с бутылкой отличного крымского портвейна наперевес или сесть на жёлтый искрошенный камень среди буйно цветущей южной травянистой зелени прямо над обрывом в море с невероятным видом на его безграничный простор и предаться безграничному спокойствию, а неведомый пушистый и голодный шмель пусть в это время залетит в бутылку только початого портвейна и опьянеет там на радость местным духам, которые в итоге и получат целиком остатки божественного напитка. А нас ждёт крутой спуск вниз, на землю обетованную, в конце которого вдруг встречаются нам три кристально чистых родника.
***
Или оседлать прекрасного светловолосого и флегматичного коня по кличке Лимон и медленно и размеренно идти по солнцепёку, разглядывая окружающие безлюдные виды с необычной высоты, иногда переходя на неспешную рысь, догоняя ушедшую далеко вперёд на монгольской принцессе, кобылице Майе, боевую подругу (здравствуй, сестра). И вести потом коней через заросли низких сосен по местности, выжженной белой землёй напоминающей балтийские косы, на водопой к роднику, который находится в ложбине между двух холмов; увидеть в зарослях травы быстрого желтопузика, разбегающихся под камни ящериц, услышать в поле крик фазана. |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
nuxtu's journal
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/community.gif?v=92.1){kind=small}
